Category: дети

bookman

Присылайте книги для возможного номинирования на премии!

Если кто-то хочет прислать мне хорошую книжку или журнал интересный, обращайтесь личным сообщением, и я дам вам свой почтовый адрес.

Книги лучше всего всего отправлять  заказными бандеролями: при этом вы получите идентификационный номер почтового отправления, по которому можно будет отследить путь  бандероли (номер этот сразу после отправки сообщаете мне).

P.S.
Многоуважаемые авторы фантастических произведений, это и вам лёгкий намёк: я ведь член номинационных комиссий и жюри ряда фантастических премий: "Интерпресскон", премия им. братьев Стругацких ("АБС-премия"), "Портал", "Бронзовый Икар", мемориальная премии им. Леонида Панасенко и др. Приобрести самостоятельно все ваши шедевры, чтобы с ними ознакомиться, и (что вполне вероятно) потом номинировать на какую-либо премию, у меня нет возможности.


ЭТО ПРЕВЕНТИВНЫЙ ПОСТ (ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ НА ДАТУ!).
Мой ЖЖ - ниже:
promo lartis august 21, 2014 15:13 2
Buy for 50 tokens
Вы можете разместить у меня в ЖЖ ссылку на свою запись с помощью промо-блока. Условия увидите, если кликните по кружку "i" правее записи. А чтобы разместить промо-блок в своём журнале, убедитесь, что он соответствует следующим критериям: 1) социальный капитал вашего журнала или…
bookman

Прочитан ещё один роман Эдуарда Веркина (1)



Эдуард Веркин. Мертвец. – М.: Эксмо, 2019.

Главный герой романа «Мертвец» Никита Слащёв (Леденец), на первый взгляд, не особенно отличается от персонажей такого же возраста из других романов и повестей Эдуарда Веркина, посвящённых непростой жизни подростков. Традиционный протагонист в этих произведениях – обычный мальчишка, житель небольшого провинциального городка. Рядом с ним (наверное, для контраста) обязательно тусуется какая-нибудь необычная, фриковатая, маргинальная личность или сразу несколько таковых. Чудаковатый дядя Гиляй в «Друге-апреле», брат с сестрой не от мира сего в «Звездолёте с перебитым крылом», ненормально гениальный коллекционер Грошев в «ЧЯПе», уродливый Упырь и странный младший брат Никиты, увлечённый похоронным делом, в «Мертвеце». А, может быть, для контраста у Веркина существует как раз протагонист? Чаще всего именно от его лица ведётся повествование, его глазами мы видим происходящее, вместе с ним участвуем в происходящем, и вместе с ним не всегда это происходящее понимаем. Да и отдельно от него – не всегда. Приписанные к пространству детской литературы и, если угодно, «прописанные» в этом пространстве произведения Эдуарда Веркина выламываются из него глубинной многозначностью и традиционной для этого писателя недосказанностью. Взрослые читатели – и те не во все нюансы в вещах Веркина въезжают, что уж о детях говорить …

Главные герои упомянутых мною романов и повестей – хулиганистые, но добрые, соблюдающие неписанные правила кодекса «поселковой чести» мальчишки. А вот Никита Слащёв при более пристальном рассмотрении оказывается совсем не таким. Леденец смертельно обижен на мать, под нажимом которой он вынужден подружиться с нескладным дохляком Денисом, по прозвищу Упырь, недавно появившемся в городке. Отец Слащёва должен ответить за несчастный случай при ремонте электросетей, а отец Дениса – большой начальник, который может отмазать виноватого. Вот и попросили родители Упыря родителей Никиты, чтоб тот взял шефство над их сыном-ботаником в оплату за отмазку. Никите эта навязанная дружба активно не нравится, но настолько жгуче ненавидеть собственную мать, использующую сына, чтобы спасти мужа – явный перегиб со стороны Леденца. Не любит Никита и своего приятеля Илью по кличке Вырвиглаз, постоянно сочиняющего небылицы. Не любит, а время с Вырвиглазом проводит. И для нравящейся ему правильной девочки Кати Родионовой Никита ласковых слов не находит. Что-то не так у Слащёва с любовью, он сам не получает нужного количества любви и отдавать ему нечего.
(окончание последует)

Компьютерная техника даёт человеку возможность чувствовать себя комфортно в современном быстро меняющемся мире. ПК, ноутбуки, разнообразные девайсы и гаджеты помогают хранить информацию, обмениваться ею на любом расстоянии, активно работать и отдыхать: играть в игры, смотреть фильмы, слушать музыку. А чтобы получить качественное звучание необходимы акустические системы и наушники, обеспечивающие сертифицированное качество. И оно будет гарантировано, если вы приобретёте портативную акустику в сети магазинов Sven. Подробнее на этом сайте.
глаз

Аренда систем визуализации информации

Компания ART Polymedia предлагает в аренду разнообразное оборудование для визуализации информации, которое даёт возможность выводить изображения из разных источников на экраны, проигрывать контент с высоким разрешением, использовать видеоэффекты и создавать несколько окон на экране. Подробнее см.: https://www.artpolymedia.ru/services/park/sistemy-upravleniya/. В наличии - широкий спектр современных медиасерверов, процессоров и видеомикшеров.
bookman

Алексей Иванов. Пищеблок



Иванов Алексей. Пищеблок. – М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2019.

Не люблю я писать про вещи известных, больших писателей. Про них и без меня напишут. Интереснее открывать (хотя бы для себя) новые имена или способствовать продвижению (хотя бы в среде доверяющих моему мнению и вкусу) авторов достойных, но недостаточно известных. И всё же несколько слов о романе Алексея Иванова «Пищеблок» я скажу.

Прочёл с интересом. Можно сказать, с нарастающим. Когда-то я с таким же интересом проглотил достаточно спорную книгу Иванова «Блуда и МУДО», и вот, тема детского воспитания снова всплывает в творчестве писателя...

Никакой ностальгии по лагерному пионерскому детству, о которой дружно пишут все прочитавшие, «Пищеблок» мне не навеял. Наверное, потому, что сам я отбывал срок в пионерлагере за дюжину лет до олимпийского восьмидесятого года, в значительно более кондовые идеологически времена. В пионерлагере моего детства было настолько скучно, что я практически ничего не могу о нём вспомнить, кроме ненавистного утреннего вставания с зарядкой и поднятием флага, ночного обмазывания друг друга зубной пастой и разучивания песни почему-то про Эльбрус, который «красавец» и «могучий». Я там даже ни в одну девочку не влюбился, хотя в те времена влюблялся обычно раза по три за год… А, мне ещё подарили большой красивый мяч, убей, не помню, за победу в каком конкурсе. Наверное, поэтому я не согласен с теми, кто пишет, что роман «весёлый». Да, местами я улыбался, пару раз хохотнул, но книга, скорее, грустная.

Не заметил я и никакого провисания сюжета в моментах, касающихся вампиров, по сравнению с описанием реальной жизни вожатых и их подопечных, на что жалуются некоторые рецензенты. Все цельно, органично и убедительно.

Не скрою, одной из причин моего внимательного чтения было желание узнать, как Иванов объяснит своих вампиров, не боящихся солнечного света. Уж чего только про свойства и особенности поведения кровопийц писатели и сценаристы не придумывали… Что ж, генезис вампиров «Пищеблока» Иванов обосновал вполне правдоподобно.

А ещё рецензенты сетуют, что выдающийся писатель Алексей Иванов написал не очень выдающуюся вещь, вот мол, был у него «Тобол», а это так, что-то проходное. Да, автор, не оригинален в проведении аналогий между мертвечиной идеологических ритуалов и жёсткими правилами мёртвого вампирского сообщества. Но, может быть именно сейчас стоит напомнить о гибельности экстаза подчинения? Да вовсе и не педалирует Иванов эти аналогии, не навязывает... Кому надо – заметят, а незаметившие – будут просто читать занимательную историю смертельной подковёрной схватки, развернувшейся в пионерском лагере «Буревестник» на берегу Волги.

А вот интернет-магазин "Black Cat" предлагает превосходный черный и зелёный пакетированный чай Alokozay вовсе не из пищеблока, этот чай выращен на прекрасных плантациях Кении, Индии и Шри-Ланки. Чай Alokozay - идеальное чаепитие в кругу семьи и друзей.

bookman

Гигиена памяти



Илья Боровиков. Забвения. – Екатеринбург: Гонзо, 2018.


«Забвения», названная в издательской аннотации повестью, а в предисловии именуемая романом, состоящая из небольших главок с задорными заголовками, совсем не такая весёлая книга, как может показаться по этим заголовкам. Четыре сотни страниц обычного шрифта, по объёму – вполне себе роман, поэтому так и буду её называть. Однозначной трактовке произведение не поддаётся. Истолкование этой необычной вещи, понимание её содержания во многом зависит от внутреннего содержания читателя, которому, боюсь, придётся поломать над романом голову. А вот издательству «ГОНZО» к сложностям не привыкать, ведь именно оно в своё время познакомило российского читателя с многомерным «Домом листьев» Марка Данилевского.

Автор «Забвении» Илья Боровиков ещё десять лет назад на редкость удачным дебютом – детским романом-сказкой «Горожане солнца» – доказал, что фантазия у него работает превосходно. «Горожане солнца» получили тогда премию «Заветная мечта» и запомнились читателю специфической, изощрённой странностью и усложнённым языком. Новая книга Боровикова странна не менее, хотя описанная в «Забвении» ситуация многими фантастами и нефантастами обыгрывалась неоднократно: человек из замечательно обустроенного мира всеобщего благоденствия и счастья попадает в суровые объятия мира природного, натурального. Конечно же, автор наделил Гармонию (государство, в котором живёт с женой Мартой и трудится локоть-менеджером правой руки герой романа Прокоп) особенными, только ей присущими чертами. Граждане Гармонии носят сЕртуки, снабжены индикаторами совести, ездят на фаФэтонах, на дух не переносят ничего металлического и периодически освобождаются от досадных и неприятных мыслей в специальных уборных-исповедальнях с помощью «отомницелей». Благодаря регулярной «гигиене памяти» гармонцы с годами не мрачнеют, не покрываются морщинами, не горбятся, а округляются в розовато-пухловатых младенцев, не помнящих ничего плохого о своей жизни. Правда, случаются издержки, когда беспамятность поражает навылет. «Является "невдомёк", улыбчивое существо с ясными, кроткими глазами, словно разбуженное в незнакомом месте и теперь вечно ждущее разъяснений, доверчиво идущее за каждым, кто эти разъяснения готов предложить, но уже не способное не осознать их, ни толком запомнить».

Полностью рецензию читать здесь:
https://krupaspb.ru/zhurnal-piterbook/retsenzii/gigiena-pamyati.html
dbr

БРАТЬЯ СТРУГАЦКИЕ. ДЕТИ ПОЛУДНЯ

Документальный фильм (Россия, 2013).
Режиссер и автор сценария: Валерий Ткачев






Нашёл в фильме себя рядом с Борисом Натановичем. Что за книжки я тогда вручил БНСу, уже не помню... Но разглядывают их с интересом.





dbr

Я решительно ничего не знал о каком-то там «живом Океане»...



"..ничего из написанного мной не обдумывалось заранее, чтобы затем быть воплощённым в литературной форме. И я никогда не искал сознательно какое-то иное «пространство возможностей» для фантазии. Это не значит, что я совсем ничего не могу сказать о зачатии, беременности, родовых схватках, но это не значит также, что мне заранее известен «генотип» плода и будто я знаю, каким образом он превращается в свой фенотип — готовое произведение. Здесь, в области моего творческого «эмбриогенеза», с течением времени, то есть примерно за тридцать шесть лет, происходили существенные изменения.

Свои первые романы, в авторстве которых я признаюсь с чувством неловкости [имеются в виду «Астронавты» и «Магелланово облако»], я писал почти по совершенно готовому плану. Все романы типа «Солярис» написаны одним и тем же способом, который я сам не могу объяснить. Акушерская терминология, к которой я только что прибегнул, может показаться неуместной, и всё же она как-то передаёт суть дела. Я и теперь ещё могу показать те места в «Солярис» или «Возвращении со звёзд», где я во время писания оказался по сути в роли читателя. Когда Кельвин прибывает на станцию Солярис и не встречает там никого, когда он отправляется на поиски кого-нибудь из персонала станции и встречает Снаута, а тот его явно боится, я и понятия не имел, почему никто не встретил посланца с Земли и чего так боится Снаут. Да, я решительно ничего не знал о каком-то там «живом Океане», покрывающем планету. Всё это открылось мне позже, так же как читателю во время чтения, с той лишь разницей, что только я сам мог привести всё в порядок. В «Возвращении со звёзд» я тоже натолкнулся на стену — когда астронавта пугается первая встреченная им девушка, а потом произносится слово «бетризация». Я не знал ещё, чту оно, собственно, означает, но кое-что я всё-таки знал: я знал, что должно быть какое-то непреодолимое различие между культурой, с которой навсегда простился герой, отправляясь к звёздам, и культурой, с которой он знакомится по возвращении. Сравнение, сформулированное в терминах из эмбриологического словаря, оказывается вовсе не столь уж нелепым: хотя беременная женщина знает, что вынашивает в себе плод, она понятия не имеет, каким образом семя превращается в ребёнка. Признаваться в этом мне не так уж приятно, ведь я считаю себя рационалистом, и мне было бы куда приятней сказать, что я всё или, во всяком случае, очень многое знал наперёд, запланировал и скомпоновал, однако – «Платон мне друг, но истина дороже».

Станислав Лем. Моя жизнь. (1983).