May 19th, 2016

bookman

Михаил Савеличев. Крик родившихся завтра



Михаил Савеличев. Крик родившихся завтра. М.: Снежный Ком М, 2016 г. Серия: Настоящая фантастика

Не знаю, как сложится с возможными в будущем «Новыми горизонтами», но то, что я люблю, имеется. А именно – загадки, которые Савеличев подкидывает практически на каждой странице. Загадки, заставляющие соображать, додумывать, сопоставлять, ужасаться и, обдирая мозг, протискиваться сквозь нарочитую невнятицу, просчитанную путаницу и эпатажную недосказанность. Пробираться к истине. Которая не всегда истинна.

Для автора нет табу. Ни научных, ни этических, ни сексуальных. Он бесстрашно и бесстыдно балансирует на каких-то жутких лезвиях и гранях. Порой теряет равновесие. Ведь такое провокационное изложение требует филигранного владения словом. Иногда не всё получается…
Да, сумасшедшее воображение.
Да, завидная эрудиция.
Да, литературный дар.
И о девчоночьих трусах писать не стесняется.

P.S.
А всё-таки лично я не отказался б от синопсиса, в котором автор внятно бы объяснил, кто на ком стоял?



Профессиональный клининг спб - это ежедневная и комплексная уборка помещений, а также прочие клининговые услуги: натирка полов, полировка линолеума, мытье витрин и окон, полировка мрамора и гранита, уборка после ремонта и др.
promo lartis august 21, 2014 15:13 2
Buy for 50 tokens
Вы можете разместить у меня в ЖЖ ссылку на свою запись с помощью промо-блока. Условия увидите, если кликните по кружку "i" правее записи. А чтобы разместить промо-блок в своём журнале, убедитесь, что он соответствует следующим критериям: 1) социальный капитал вашего журнала или…
премия Ефремова

Геннадий Прашкевич о поэзии Серебряного века и современной фантастике

16 мая свой юбилей отметил писатель Геннадий Прашкевич. Ему исполнилось 75 лет. За долгие годы насыщенной литературной жизни он перепробовал самые разные стили и направления. О том, что же ему ближе и ценнее в собственном творчестве и в творчестве его друзей и коллег, с ГЕННАДИЕМ ПРАШКЕВИЧЕМ беседует АНДРЕЙ ЩЕРБАК-ЖУКОВ.

– Геннадий Мартович, в 80-е годы, когда я впервые познакомился с вашими произведениями, и когда потом, в 90-е, познакомился с вами лично, вы писали фантастику. Потом был ряд исторических произведений. Сейчас же вы пишете вполне мейнстримную литературу, публикуетесь в толстых журналах. С чем связаны такие изменения в стиле? С возрастом пропал интерес к жанровым произведениям?

– Я с самого начала писал вещи самых разных жанров. Первые книги – поэзия, переводы, затем проза реалистическая, одновременно – фантастика. И так всю жизнь. Я никогда не разделял литературу на оазисы, в одном из которых можно иметь свой колодец. Я люблю путешествовать, поэтому все оазисы – мои. Помог мне осознать это замечательный писатель-фантаст Георгий Гуревич. Где-то в 70-х прошлого века он написал мне: «В литературе, видите ли, в отличие от шахмат переход из мастеров в гроссмейстеры зависит не только от мастерства. Тут надо явиться в мир с каким-то личным откровением. Что-то сообщить о человеке человечеству. Например, Тургенев открыл, что люди (из людской) – тоже люди. Толстой объявил, что мужики – соль земли, что они делают историю, решают мир и войну, а правители – пена, только играют в управление. Что делать? Бунтовать – объявил Чернышевский. А Достоевский открыл, что бунтовать бесполезно. Человек слишком сложен, нет для всех одного счастья. Каждому нужен свой ключик, свое сочувствие. Любовь отцветающей женщины открыл Бальзак, а Ремарк – мужскую дружбу и т.д. А что скажете миру Вы?» Это и стало для меня ключом к литературе.

– Да-да, я знаю, что началось-то у вас все со стихов, как у многих литераторов… А сейчас стихи пишите?

– И пишу, и перевожу. И они появляются в печати. Только что невероятный подарок сделали мне омичи. Они издали – правда, только в электронном варианте – книгу моих стихов, которая была уничтожена цензурой в 1968 году. Да, книжка «Звездопад» должна была стать моей первой книгой. В итоге в 2016 году у Геннадия Прашкевича вышла в свет первая книга стихов. Их вообще вышло у меня немного. Когда-то я дал себе слово, что за свою жизнь издам три-четыре книги стихов. Не больше. Советская цензура помогла мне преуспеть в этом.

Далее здесь: http://www.ng.ru/person/2016-05-19/2_persona.html