June 16th, 2012

pismennik

Сергей Лучишкин. " Шар улетел". 1926



"Небольшое полотно Сергея Лучишкина "Шар улетел" вызвало в 1926 году скандал — художника обвинили в пессимизме - в окне дома (см. справа вверху) он написал фигуру повесившегося).
Меж тем Лучишкин, художник наивный, одна из картин которого носила название "Я очень люблю жизнь", в пессимизме вряд ли повинен. Скорее можно увидеть в улетевшем шарике, в девочке и в ее повесившемся соседе социальные метафоры: шар в небе свободен, тогда как девочка и деревья во дворе еще привязаны к земле, и смогут ли они когда-нибудь оторваться от земли — пока не ясно. Повесившийся сосед все же оторвался от земли, но неправильно и, так сказать, бесперспективно, поскольку сделал это в рамках своего "комнатного быта". Не будет преувеличением сравнить этого повесившегося с повешенной на стену картиной, которая, с точки зрения художника, гибнет, если остается в мещанском индивидуалистическом закутке."

promo lartis august 21, 2014 15:13 2
Buy for 50 tokens
Вы можете разместить у меня в ЖЖ ссылку на свою запись с помощью промо-блока. Условия увидите, если кликните по кружку "i" правее записи. А чтобы разместить промо-блок в своём журнале, убедитесь, что он соответствует следующим критериям: 1) социальный капитал вашего журнала или…
dbr

С.Лучишкин. "Вытянув шею, сторожит колхозную ночь" (1930)



"...Особенно интересен случай художника С. Лучишкина, который, как и Редько, входил в группу проекционистов и был близок с лидером направления художником С. Никритиным. По словам исследователя, в его живописи «сквозь их внешнюю наивность проступают трагические знаки: задавленный автомобилем человечек в одном из вариантов картины "Я очень люблю жизнь" (1924–1926) или висящая фигурка самоубийцы в углу наиболее известного его полотна, картины "Шар улетел" (1926, ГТГ). Итогом одной из сельских творческих командировок Лучишкина стал живописный фарс "Вытянув шею, сторожит колхозную ночь" (1930, там же), „портрет“ нарочито загадочного сельского агрегата, застывшего посреди степи наподобие зловещего тотема». Своеобразный черный юмор визуальных «рассказов» Лучишкина заставляет вспомнить литературный контекст «страхов» конца 20-х годов. На ум сразу приходят обэриуты, а среди них — Хармс и Липавский."
(Наталья Злыднева)